Интервью Эдуарда Скобелева с Павлом Тулаевым

Главному редактору «Русского Вестника»

Платонову О.А.

 

 

Уважаемый Олег Анатольевич!

 

Благодарю за добрые слова, сказанные Вами в телефонном разговоре со мной во время визита в Минск.

Эти слова помогли найти силы ответить на вопросы, присланные П.В.Тулаевым.

Столько хочется сказать в это тревожное время! И так узки рамки интервью, и так болезненна для меня ненависть и зависть сговорившихся недругов, что я ограничиваюсь самым необходимым.

С волнением буду ждать публикации и очень прошу выслать мне Вашу газету, поскольку ее в продаже в Беларуси давно нет.

Желаю Вам и Вашим сотрудникам всего доброго на пути честного и мужественного служения святыням Русского Народа и его многочисленных друзей.

В каждом человеке теплится божий свет, и потому каждый способен сбросить оковы чужой лжи и своих пороков, чтобы увидеть подлинный мир в его величии и красоте, в его горе и страданиях.

 

Эдуард Скобелев, 30 мая 2016 г.

 

 

Предвижу новые осложнения и трудности

 

Вопрос: Как Вы сами себя характеризуете в целом?

Ответ: Как все люди, я раб своего характера, – трудоголик, получивший многостороннюю закалку и развившийся в аналитика исторических (а, стало быть, и политических) процессов, и постепенно пристрастившийся к писательству.

Но я не только раб своего характера, я и господин своей праведной воли.

Вопрос: Вы серьезный философ, а не только писатель. Как Вы себя видите в общем информационном поле?

Ответ: Серьезный писатель не может не быть философом, социологом и психологом, тем более в эпоху больших изменений всей планетной цивилизации. Писатель должен быть, прежде всего, человеком высокой морали и большого личного мужества.

Моя философия проистекает не из теорий каких-то деятелей, а из насущных задач моей личной и общечеловеческой жизни.

И Лев Толстой учился по складам грамоте. И общечеловеческой грамоте надо научиться, а для этого необходимо читать хотя бы основные подсказки Природы.

Ну, вот, для примера – обыкновенное колесо.

Кто-то скажет: «Ну, колесо – что в нем интересного?»

А вот теперь – поразмышляйте о том, что каждая точка на колесе проделывает свой особый путь. В центре колеса вообще пути нет, есть только поворот вокруг своей оси.

Всякий Закон Природы универсален. Так и здесь открываются универсальные связи, если мы перенесем закон на общество.

Тот, кто не хочет себя утруждать никакими заботами, помимо сугубо личных, стремится занять положение – «не вашим, не нашим», оставаться в центре, поворачиваясь только вокруг себя.

Тот, кого заботят судьбы всего общества, даже человечества, занимает положение, близкое к нижней части колеса: он совершает самый длинный путь. Иначе говоря, он и живет интенсивнее всех прочих, если еще обладает и духовной энергией, которая позволяет ему оценивать одолеваемый путь.

Другие занимают промежуточное положение: это люди усредненных интересов. Они кое-что понимают и кое-что способны выражать. Но это уже не люди риска и борьбы.

Возьмем другой пример – биографию незаурядного человека.

Был в СССР такой гений – Побиск Кузнецов. Думаю, что из сотни читателей «Русского Вестника» половина точно не скажет, кто это такой, что, безусловно, не делает нам чести.

Родился Побиск в интеллигентной русской семье. Добровольцем ушел на фронт. Был тяжело ранен под Ржевом и отправлен в сибирский тыловой госпиталь для выздоровления. Но Побиск, видя духовно обобранную жизнь молодежи, хотел создать из пытливых молодых людей научный кружок. Так называемые «органы» упекли Кузнецова в колонию, где он оттрубил 10 лет. Но и находясь в колонии, сумел наладить переписку с ведущими умами своей страны и зарубежья.

Вскоре после освобождения он получил от Госкомитета по научно-техническому развитию «хитрое» предложение – возглавить группу по выработке предложений по управлению страной в случае ракетно-ядерной войны. Это ли не признание его масштаба, хотя в известной мере и формальное!

В начале 2000-х Кузнецов умирает.

А через год крупнейшие аналитики многих стран проводят конференцию по наследию Кузнецова, материалы которой опубликованы в двухтомнике «Инженерия истории» (2001 г.).

На основе разработок П.Кузнецова участники конференции единодушно отвергли уже принятую агрессивным финансовым капиталом Запада концепцию глобального государства как очередную попытку под видом «интернационализма» разрушить всю национальную структуру государств Европы и Азии, превратив народы в колонию рабов. Было высказано убеждение, что крупный агрессивный капитал никогда не решит ни единого вопроса оздоровления мировой человеческой семьи, напротив, скорее всего поведет дело к всемирной войне и уничтожению существующих на планете цивилизаций.

В качестве единственной спасительной меры была названа совершенно новая («какая-то») хозрасчетная социальная структура с высокой моралью, в которой участники могли бы вести самостоятельную социальную и экономическую политику, обеспечивая более высокую производительность труда и увеличивая свободное время для каждого участника этой структуры в условиях всестороннего достатка.

Сожалею, что дикая загруженность текущей работой не позволила мне встретиться с П.Кузнецовым при его жизни, поскольку я с конца 70-х годов работал над подобной, совершенно новой структурой, сначала в рамках «советских» представлений, написав в 1980 г. роман «Дневник счастливого человека». Роман был встречен Главлитом (цензурой), не подчинявшимся местным органам власти, крайне агрессивно: мне угрожали судебным преследованием, заявляя, что «всё, касающееся будущего», – компетенция только Политбюро ЦК КПСС.

В дальнейшем я преодолел сугубо «советские представления», увидев на практике, что внутренние прозападные силы СССР и близко не позволят строить не только «коммунизм», но и подлинный социализм.

Работая в течение 20 лет секретарем Комиссии ЦК КПБ по выездам за границу (обеспечение государственных секретов и эффективности зарубежных связей, связанное постоянно с посещением предприятий и организаций), я убедился в том, что в нашей стране существовали могущественные силы, сознательно тормозившие научно-техническое развитие СССР: в Москве, например, так и не был построен Дом Изобретателей, тогда как прежнее «гнездо» у Курского вокзала явно более глушило всякое творчество приезжавших в столицу новаторов и изобретателей, чем помогало ему (не было ни туалета, ни свободной телефонной связи и т.п.). За десять лет Дом Изобретателей так и не поднялся выше цокольного этажа, в связи с чем первый секретарь Московского обкома КПСС Капитонов публично назвал это «явным вредительством». Внедрение собственного пошива модных джинсов из импортных тканей тормозилось семь лет (!), уплывали за рубеж и сведения, составлявшие гостайну, в том числе по каналам официальных публикаций (типа журнала «Наука и техника»).

Для понимания сущности Большого Космоса, где расстояния между объектами достигают порой многих тысяч световых лет, очень важно осмыслить феномен пульсации материи, без которой не было бы ни бесконечности, ни вечности.

Во-первых, вся материя «живородяща»: попадая в приемлемые условия всякая плазма, остывая, производит химические элементы, сначала самые легкие, затем и тяжелые – под влиянием различных излучений, гравитации и т.п.

Наступает момент, когда появляется вода и образуются простейшие белки. Соединения усложняются вплоть до выработки стойкой системы повторяемости, начала наследственности...

Наконец, появляется мыслящее существо, которое, будучи в основном все же животным, достигает технических высот и так или иначе губит возникшую цивилизацию, поскольку продолжает руководствоваться звериными принципами личной выгоды. Или планета гибнет в силу каких-то независимых от цивилизации катастроф.

Но в любом случае живая материя со временем превращается в «мертвую», т.е. в плазменное состояние.

И через какое-то время процесс повторяется...

Третий пример, но уже высшего класса – наше Солнце. Оно ежесекундно испускает лучистую энергию, теряя 4 млн. тонн своей массы.

Так новая ячейка общества, которая обеспечит мир и процветание на Земле, должна будет руководствоваться высшей Моралью Космоса – «светить везде, светить всегда, до дней последних донца». Это предвосхищение будущего Маяковским имело иной смысл, но выразило подспудное чувство сопричастности человека и Солнца, культ которого лежит в основе всех первоначальных религий мира.

И это не надоевший пропагандистский трюк, которым дурили и до сих пор дурят народы, это один из главных принципов бесконечности и многообразия Вселенной: что мы, люди, порой практически полностью утратившие национальную культуру в перманентном карнавале субкультуры, можем знать о том, на какие факторы опирается подлинный прогресс: ты свети и слабому, и сильному, и другу, и врагу, поскольку всё подлежит переменам!

И это совсем не значит, что мы должны безропотно подставить шею вешателю, верить негодяям, пытающимся с помощью чудовищной и коварной лжи поработить людскую массу. Нам силой навязывают, в частности, искусственно созданный «еврейский вопрос».

Евреи с их «интернационалом», к сожалению, до сих пор повторяют примитивные лозунги тысячелетнего охмурения, не желая или, точнее, будучи неспособны вникнуть в интересы нееврейской массы. Да и себя они не хотят видеть в реальном зеркале истории.

Вот что пишет о евреях, например, их соотечественник Лев Исаакович Шестов («Апофеоз беспочвенности»): «Пусть с ужасом отшатнутся от нас будущие поколения, пусть история заклеймит наши имена, как имена изменников общечеловеческому делу – мы всегда будем слагать гимны уродству, разрушению, безумию, хаосу, тьме. А там – хоть трава не расти!»

А вот мнение сотрудника одного из израильских институтов Сергея Баландина («Сущность еврейской парадигмы»):

«Характерные еврейские черты:

– презрение к людям, скромно живущим своим трудом;

– почитание всякой силы и низкопоклонство перед власть предержащими;

– отсутствие всякого стыда, ибо все средства хороши для достижения еврейских целей, особенно: наглость, притворство, лесть, лицемерие.

Еврей всегда лжив, хотя никогда в этом не признается, тем не менее, правдивость он презирает, считает ее качеством лохов и дураков.

Тех, кого он не считает лохами, он ненавидит и ведет против них скрытую или открытую войну. Поэтому еврей, живя в гойском мире, почти всегда «левый», в то время как среди евреев он правый. Его лицемерная «левизна» есть отнюдь не сострадание к слабым, а нечто иное, как стремление извести сильнейших и достойнейших представителей гойских народов, всячески поддерживая тех, кого Ницше назвал «последними людьми»...

Евреи часто поддерживают сепаратизм нацменьшинств, «оранжевые революции», права гомосексуалистов и лесбиянок, феминизм, распутство и наркоманию молодежи.

Отсутствие стыда лишает еврея чувства собственного достоинства, благородства и чести, однако, не имея чести, еврей неимоверно честолюбив. Возможно, зная себе истинную «цену», еврей испытывает постоянный страх разоблачения, боится, что о его «достоинствах» узнают другие. Отсюда нетерпимость к любой критике, как конкретно его личности, так и еврейства в целом.

С другой стороны, еврей сам всегда критик. Он любит подметить слабые стороны в других и наслаждаться унижением чужого человеческого достоинства. Он никогда добровольно не выскажет похвалу не-евреям, тем более не выразит восхищение выдающимися заслугами последних, но часто выражает равнодушие или скепсис: «подумаешь, «гений», ничего особенного».

Еврей никогда не интересуется и не проникается историей, национальным духом и культурой нееврейских народов, хотя может быть неплохим историком, может в совершенстве овладеть национальным языком, стилем, манерами и преуспеть на поприще культуры или искусства, но только ради гешефта или престижности профессии. (Бескорыстно такие евреи искусством и гуманитарными науками не занимаются).

Тем не менее, все гойское остается для него чужим, ко всему, что дорого и свято не-евреям, еврей относится с отвращением, нередко открыто выражает свое презрение, скепсис, насмешку, иронию. Наверно, поэтому из евреев вышло много юмористов и сатириков.

Гоев еврей презирает, никогда не относится к ним как к ближним, братьям, что не мешает ему казаться везде и всем «своим», внешне проявляя дружественность, панибратство и фамильярность.

Еврей никогда не раскаивается ни в каких злодеяниях, совершаемых им по отношению к гоям. Он всегда уверен в своем «праве» везде и всегда поступать так, как ему нужно, и искренне возмущается, когда его принуждают соблюдать закон. Любое противодействие его воле воспринимается им как оскорбление.

Для еврея не существует понятие добра и зла, под словом «добро» он подразумевает то, что хорошо для евреев, а под «злом» – то, что для евреев плохо, однако абсолютно не допускает подобной морали у других и часто апеллирует к «общечеловеческим ценностям».

Каждый народ наряду с положительными качествами имеет на разных этапах своего существования и отрицательные черты, объясняемые преобладанием порочных типов, занимающихся не воспитанием, а пропагандистской дрессировкой народов в условиях эксплуатации и насилия.

Так, евреям давно пора полностью отказаться от использования унизительной и оскорбительной клички «гой» по отношению к неевреям – их считают не субъектами истории, а объектами обмана и дискриминации.

Следует признать преступным политическим трюком, формой террористической угрозы, – жупел об «антисемитизме». Если кто-то что-то сказал не в похвалу еврея, то это подается как «антисемитизм», выпад против еврейского благополучия и «избранности».

Жертвой еврейского терроризма в форме обвинения в «антисемитизме» пали миллионы людей в России и СССР. Как все это делалось и во времена Бланка-Ленина, можно прочитать в повести Владимира Зазубрина «Щепка», опубликованном в свое время в «Нашем современнике» по настоянию Астафьева.

Сам Зазубрин умер жестокой смертью от карателей – за «антисемитизм».

Каждый народ имеет право критиковать любой другой народ, приводя точные и реальные причины своей критики. Но ни один народ не имеет права становиться в позу всеобщего верховного учителя или «божественного народа».

Уверен, что при такой ситуации мы все обретем необходимую безопасность и приблизимся к морали, позволяющей светить и святому, и грешному...

Вопрос: Назовите и прокомментируйте, к каким писательским жанрам Вы обращались?

Ответ: Едва попав в большую жизнь, я увидел, что ожесточенная идеологическая борьба идет не только на международной арене, но и внутри нашего государства. Определенные силы, привыкшие к полной диктатуре и безнаказанности, организованно били по писателям, тяготеющим к исторической правде и национальной самостоятельности. Как патриота, меня не хотели печатать те, кто командовал в основных газетах и журналах, так что мне приходилось искать свою нишу, и я отыскал ее в самых сложных и трудоемких видах художественного творчества: в поэтических драмах, в венках сонетов, в четверостишиях, трехстишиях, в исторических романах, в сказках для детей.

Так что нет такого литературного жанра, в котором я не изощрял бы свое перо. Вплоть до публицистики и литературной критики.

Вопрос: Назовите и прокомментируйте наиболее важные свои произведения.

Ответ: Если бы я был издан полностью, это была бы целая библиотека из сотни полновесных томов. Но я издан только на одну треть, причем ряд книг выпущен за мой счет. Что это такое в финансовом отношении, вам может сказать каждый, кого так и не подпустили к большой литературе.

До сих пор не изданы лучшие мои работы. Так, «Слово о судьбе каждого», пособие для президентов и премьеров, курс мировой истории с прогнозом и советами, что можно противопоставить переворотам, которые потрясли Россию и СССР, выпущено в частном издательстве в количестве 100 экземпляров.

«Славянские сутры» – более 4 тыс. (!) четверостиший. Издан лишь первоначальный вариант в 1,5 тысяч четверостиший.

Роман «Смерть столоначальника», за 3 года до развала СССР предупреждавший общественность о грозящей катастрофе, так и не увидел читателя.

Не издана рукопись: «Поэтический характер белоруса, XIX-XX век» (антология новелл).

«Мозаика судьбы» – о себе и современниках. Изданы за мой счет 12 книг, каждая тиражом в 30-40 экз.

Роман «Апокалипсис для мертвых» (набирался, но был рассыпан) за 4 года точно предсказал все события в «перестроечной» Белоруссии и России.

Десятки сборников стихов.

«Портреты» в 3 книгах, о современниках.

«О художественной литературе» – два тома (первый – белорусская литература, второй – русская и мировая).

Повесть «Воложинский бес» – доступная правда о Минском гетто.

И многое-многое другое...

Из того, что было опубликовано:

«Узелки на память» – заметки о литературном мастерстве.

«Мирослав – князь Дреговичский» – стилизованная история Древней Руси, спасенная только благодаря заступничеству академика Б.А.Рыбакова.

«Свидетель» – происки масонства при Петре III и Екатерине.

«Прыжок дьявола» – о махинациях главных глобалистских сил, в т.ч. в сфере создания новых религий и подготовки новых «машиахов».

Роман «Катастрофа» – о мировой термоядерной войне.

Роман «Беглец», показывающий судьбы простых людей в период чернобыльской диверсии.

Роман «Завещание Сталина» попал в руки одиозного московского издателя Аратова («Русская правда»), который гонит выпуск за выпуском, не имея юридических прав на издание и не выплачивая мне ни копейки.

Поэтические тетради: «Крымская», «Московская», «Минская», «Петербургская», «Псковская» – изданы за мой счет и многое другое.

Вопрос: Кто Ваши учителя? Какую идеологию Вы несете?

Ответ: Учителя – вся русская классика – прежде всего Пушкин, Гоголь, Достоевский, Есенин, Бунин. Но также и выдающиеся писатели Древнего Рима и средневекового Востока.

Идеология одна: правда, справедливость, защита народных и национальных интересов от всех и всяческих демагогов и ненавистников.

Вопрос: Где Вы учились в юности?

Ответ: Мой отец – военный строитель.

Я учился в обычных средних школах России (сменил при переездах вслед за отцом десяток школ, что выработало во мне навыки самостоятельной работы, поскольку на переезды порой уходили многие недели, и учебную программу приходилось наверстывать самому).

Но средняя школа военных и первых послевоенных лет, говорю это с полной ответственностью, была для меня только внешней средой. Я учился, самовоспитываясь. Вроде бы не ставя осознанных целей, я формировал из себя волевую личность в целом, стараясь добиться максимума, учился мыслить и анализировать, для чего много читал, в том числе и непростой литературы для школьника – Д.Писарева, например, Н.Чернышевского, немецких философов, ничего не принимая, если не обнаруживал правды и пользы.

Информация, которая не давала пищи уму, мною отвергалась. Помню, в 6 или 7 классе я прочел у кого-то из восточных писателей: «Плохо, когда телесное здоровье пострадало из-за угождения ценностям души, но гораздо хуже, когда ценности души пострадали из-за угождения телесному здоровью». Простенькая проповедь.

Но в трудные моменты жизни эти слова служили мне путеводной звездой.

Литература, русский язык и история были моими любимыми предметами. Я всегда спорил с учителями, стремясь найти объяснения несуразностям и противоречиям жизни.

И потому я не верю, что в РФ всерьез принят подготовленный за рубежом закон 2013 г., что к 30 годам нынешнего столетия детям будут вживлять чип и «учение» будет проводить непосредственно компьютер, а учителей, как класс, вовсе отменят. Отменят и бесплатное образование в вузах и колледжах.

Мне кажется, такая коварная чушь будет не только концом России, но и всякого иного государства.

Вопрос: Какую роль сыграла женщина в Вашей личной жизни? Как Вы смотрите на женский вопрос?

Ответ: Для меня образцом женщины остается моя мать. Недоучившийся врач, она вела домашнее хозяйство, не чуралась никакой работы, всегда сохраняла оптимизм. В годы войны держала скот и птицу, благодаря чему мы и выжили.

Человек, если не изверг, – чудо природы. Женщина – вдвойне чудо. Для женщины общество пока не создало нормальных условий в целях выполнения ею специфических функций.

Впрочем, идеальных женщин теперь очень мало, как и мужчин.

Вопрос: Как и при каких обстоятельствах Вы попали в Москву?

Ответ: В принципе я хотел строить корабли. Но случайно купил какой-то том «Истории дипломатии» и, прочтя его, написал в Институт международных отношений, чтобы мне выслали условия приема.

Прилетел вместе с отцом на военно-транспортном самолете всего за день до сдачи экзаменов последним потоком. Получил 25 очков из 25 возможных.

Это было время переворота. Берия подал в Политбюро записку о расследовании причин смерти Сталина. Хрущев с подручными расстрелял его без суда и следствия. Народ об этом ничего не знал. Сталина демонизировали, как и Берию, сыгравшего важную роль в истории СССР.

Вопрос: Какое событие Вы считаете судьбоносным в Вашей жизни?

Ответ: Наверное, то, что я поступил в МГИМО МИД СССР. Хотя формировать личность пришлось за счет самообразования. Тонкостей всемирной политической охмуриловки там не преподавали.

Вопрос: Расскажите о Вашей работе в послевоенной Германии (подробнее – о Берлинской стене).

Ответ: Я был первым (и, может быть, последним), кто решил писать дипломную работу по марксизму-ленинизму, роль которого в тот период очень преувеличивал.

Тема: «Аграрная политика Социалистической Единой партии Германии».

Меня включили в группу стажеров в ГДР. Поработав два месяца в консульстве Магдебурга, я приехал в Берлин. Вероятно, службы, которые интересовались студентами, были неплохого обо мне мнения: мне предлагали пойти во внешнюю разведку, как и некоторым другим выпускникам, например, Алексею Козлову, моему сокурснику, соседу по общежитию, будущему Герою России. Я отказался, ссылаясь на неважное зрение.

Но мне доверяли и потому определили переводчиком на совершенно секретных переговорах нашего резидента с министрами ГДР – безопасности и внутренних дел.

То, что я узнал в первой беседе, буквально переворачивало мозги.

Впрочем, о коварстве Запада я уже знал хорошо: именно в это время открылось, что Запад был и остается единственной агрессивной силой холодной войны: ЦРУ сделало подкоп в Западном Берлине и вышло на телефонную линию Восточный Берлин – Кремль.

Это обнаружилось, но никаких объяснений или извинений не последовало.

Тысячи жителей Западного Берлина завтракали, обедали и ужинали в Восточном Берлине, где цены в столовых и ресторанах были в два раза ниже. Советский Союз поставлял в ГДР много дорогостоящих продуктов по очень низким ценам, в том числе кофе, красную и черную икру, редкие и ценные породы рыб. А если учесть поставки зерна, масла, нефти, металлов и прочего, убытки СССР ежегодно измерялись в десятки миллиардов прежних долларов (!).

Слышать об этом мне, например, было очень больно: в СССР еще было трудно с продуктами. Вчерашние победители, уцелевшие солдаты, были фактически прикреплены к колхозам, у них не было паспортов...

Всякая агентура проникала в отдаленные районы ГДР и там смущала людей. Процветали бандитизм, проституция, торговля валютой.

О прочих прелестях «демократии» умолчу, но было ясно даже мне, что режим в ГДР близок к разрушению.

И вот через неделю у резидента собирается та же группа. И опять стоит вопрос: что делать? Ситуация с каждым днем только ухудшается.

Но вот окончена встреча, и я, вчерашний студент, говорю: «Господа, мое дело – точно переводить, а не комментировать. Но все же, почему нет никаких предложений?»

Гости (Мильке из госбезопасности и Карл Марон, впоследствии затравленный и застрелившийся, из министерства внутренних дел), видимо, в целом поняли суть моего вопроса, поскольку уважаемый «куратор» с тяжелыми погонами буквально побурел от злости.

У него хватило такта попросить меня перевести мои слова, но вслед за тем он сказал с угрозой, вполне реальной в то время: «А ты что, можешь дать предложение?..»

– Если есть в том нужда, могу представить свое мнение.

– Так вот, чтобы завтра утром бумага была у меня, понял?..

Ситуация была мне ясна. Но она требовала жестких мер.

Я взял в Посольстве карту Берлина и, зная, что сплошную стену не построить, прочертил границу таким образом, чтобы использовать и стены зданий.

Утром я уже сидел перед кабинетом резидента, занимавшего должность советника посла.

Он появился насупленный и хмурый, молча взял бумагу и скрылся в кабинете, даже не сказав мне спасибо.

В сумятице событий я вскоре напрочь забыл о своих контактах с резидентом.

Мне об этом напомнили спустя много лет люди, прочитавшие мемуары бывшего посла СССР в ФРГ Ю.Квицинского, затем зама Шеварднадзе, затем сотоварища Г.Зюганова по парламенту.

Впрочем, Ю.Квицинский, мой сокурсник, но человек иного толка, не зная обстоятельств всего дела, намекал, что строительство Берлинской стены вызвало холодную войну. Это если не ложь, то явное невежество: «холодную войну» начали и вели США и их прихлебатели. «Холодная война» началась еще до окончания войны. Рузвельт обещал Сталину 10 млрд. прежних долларов на восстановление хозяйства. Этих денег мы не получили. А Фултонская речь Черчилля вообще поставила СССР в положение врага...

Вопрос: А что за работа была у Вас в Швейцарии?

Ответ: Я попал в Швейцарию, скорее всего, потому, что кадровые службы уже знали о моих служебных возможностях, а прежний стажер в Швейцарии не оправдал их надежд.

С первого дня меня включили в узкую группу составителей политических писем в ЦК КПСС, которым придавалось важнейшее значение. Письма писались в закрытом помещении, и это было для меня главной трудностью.

Посол, с которым я первоначально имел дело, более всего предпочитал теннис на площадке в посольском парке и особых следов в моей памяти не оставил, тем более, что вскоре он был заменен на нового посла И.Кузьмина, бывшего руководителя Госплана СССР, выступившего на пленуме ЦК КПСС в поддержку Хрущева против оппозиции Шелепина, Маленкова и других и, видимо, потому и получившего это назначение.

И.Кузьмин появился с пылким желанием привязать промышленный потенциал Швейцарии к нуждам СССР, который располагал лучшими в мире инженерно-конструкторскими кадрами, но в силу их неквалифицированного (полагаю, умышленно) использования опасно отставал в новейших технологиях.

С Кузьминым я объехал все крупнейшие предприятия и учебные заведения Швейцарии, и это было для меня новым институтом в познании реальной действительности.

На одном из предприятий мастер по сварке алюминия охотно познакомил меня с нужным нам секретом. В то время на наших самолетах использовали клепку деталей, и на большие высоты летчики не поднимались, а этот мастер, простой, но мудрый человек, узнав о проблеме, сказал: «Великие державы не должны отставать друг от друга, поскольку это увеличивает риск войны».

При Кузьмине окончательно определились все мои обязанности: ежедневное чтение 33 изданий на немецком и одного – на итальянском языке (газету и журналы на французском просматривал другой сотрудник, но я ни разу не получал от него каких-либо материалов. Это был протеже какого-то крупного начальника, сущий бездельник, умевший, впрочем, ладить со всеми).

Я же вел картотеку (по нынешним понятиям – базы данных), так что моими материалами нередко пользовался и персонал военного атташе.

Принимал я и граждан (швейцарцев и русских эмигрантов). Этой работы сторонились «кадровые» дипработники, опасаясь провокаций со стороны КГБ, я же, зеленый новичок, охотно согласился, и многое узнал и о швейцарцах и о русских эмигрантах.

Вел я в Посольстве и профсоюзную работу, организовывая для дипломатов и их семей самые разные мероприятия.

Нередко мне приходилось встречать и провожать группы важных работников из СССР. Так, я сопровождал нашего атомщика доктора Балабанова при его визите в CERN – крупнейший в мире синхрофазотрон, где получил сильное облучение, когда вслед за Балабановым (мне было запрещено оставлять его одного) спустился без разрешения в шахту, где только что испытывали оборудование, а Балабанов хотел осмотреть устройство «магнитных башмаков».

Запомнился визит советских математиков. Они не предупредили о встрече со стороны швейцарцев. Положение спас один престарелый математик, у которого сыскался какой-то телефон двадцатых годов. Удивительно, но этот номер остался без изменений.

У нас же в период «перестройки» 3 или 4 раза меняли номера телефонов по всей стране, на месяцы дезорганизуя связь.

Впрочем, к моей «неистощимой» энергии и исполнительности привыкли и злоупотребляли. Так, было определено, что я поеду в Цюрих с вице-консулом Модиным. Но за день до этого в Берн прибыл новый сотрудник военного атташе с женой и ребенком. И вот буквально за час до поездки я потребовался послу, и поехал этот новый, молодой товарищ.

И что же? Он, как и Модин, были арестованы при передаче Модину портфеля с документами об организации обороны Швейцарии в случае начала общей войны.

Сразу же поднялась антисоветская истерия во всем мире, заговорили об агентуре КГБ во всех странах, хотя выяснилось, что переданные документы были устаревшими и никакого секрета не представляли. Тем не менее Модин и его товарищ из службы военного атташе, имевшие дипломатические паспорта, были высланы из страны.

В Швейцарии того времени не было ярких политических деятелей. Поскольку ряды масонства уже давно комплектуются «гегемонами» из купленных на корню и нравственно бесцветных, а нередко и прогнивших людей, низкий общий личностный уровень в правительствах Запада стал рядовым явлением. Кстати, таким же и остается.

Но в Швейцарии я познакомился с талантливым Отто Штайгером, рабочим, торговавшим пишущими машинками. Этот человек написал пьесу «Осада города Икс», в которой показал, что существующие в мире «политические разногласия» между Западом и СССР фактически инспирируются из одного центра с целью обмана народов. Очень толковое наблюдение.

Я был у О.Штайгера в Цюрихе два раза и перевел его пьесу для Н.Погодина, который пытался ее поставить в Москве, но его намерение вызвало негативную реакцию «верхов».

Хорошо узнал и Ф.Дюрренмата, это модный драматург совсем иного плана.

Вместе с консулом А.Бучиным ездил на квартиру к художнику-авангардисту (за недостатком таланта) по фамилии Граф (псевдоним), он что-то молол о том, что именно у него нацисты почерпнули идеи создания ФАУ-1 и ФАУ-2, но весь этот туман создавался только для того, чтобы мы помогли ему бесплатно переслать его творческий архив Одесскому музею. Он был одесским евреем. Его соотечественники были готовы принять картины, но не хотели платить за их пересылку и страховку.

Минкульт СССР уплатил кругленькую сумму, полученную за счет полунищих рабочих и крестьян.

Среди колоритных личностей, которые, естественно, все же были в тогдашней Швейцарии, я готов назвать крупных миллионеров-стариков, с которыми встречался Посол А.Кузьмин (типа Броун-Бовери). Эти старые люди еще сохранили независимость суждений и все же интересовалась культурой, понимая значение России.

Вопрос: Кто там бывал из крупных советских деятелей?

Ответ: Через Берн ехала вся советская элита. Одни направлялись на конференции в Женеву, Базель или Лозанну, другие – добирались до Парижа.

Для них Посол устраивал непременные завтраки, обеды или ужины. И поскольку центр требовал уточнять замыслы командированных, а Посол любил хорошо поесть и выпить, он брал меня на эти мероприятия в качестве своей записной книжки. Центр беспокоился напрасно: никто не вынашивал планов побега. Этим людям вольготно было и в СССР. Но что меня буквально потрясло – это неистребимое диссидентство и нравственный примитивизм. Не у всех, разумеется.

А ведь ехали люди непростые, и я трижды слушал Палецкиса, Председателя Верховного Совета СССР, и дважды Дымшица, первого зама. Премьера, многих крупнейших ученых и ведущих деятелей культуры.

Где что купить подешевле – это было на устах почти всех, а ведь ехали, имея хорошие командировочные.

Да и то верно: бессребреники на общем фоне вызывали бы только брезгливое недоумение.

Вопрос: Наше поколение знает Вас, как писателя из Белоруссии. Что именно Вас связывает с этой страной?

Ответ: Беларусь – моя Родина. Я родился в Минске, на земле моих предков. Да, мне пришлось расти, учиться и овладевать богатейшим русским языком в Оренбурге и Приуралье. Россия – моя вторая любимая родина. И она никогда не мешала и не препятствовала тому, что я был и остаюсь белорусом по рождению. В числе моих друзей детства были не только русские, но и украинцы, узбеки, татары, башкиры, армяне, даже евреи, о злонамеренной роли которых я узнал довольно поздно.

Вопрос: Вы стояли у истоков создания Белорусского Союза писателей. Как это было?

Ответ: Вопрос сформулирован не совсем корректно. Но он представляет известный интерес, поскольку касается всех, а не меня одного.

То, что «национальные народные фронты» или их подобия создавались на территории СССР и в прежних соцстранах под кальку ЦРУ, я знал доподлинно и давно. Их задачей было раскачать национальные чувства и обратить весь гнев обманутых людей на правящую компартию, тем более что она была пронизана диссидентами сверху донизу. Для этого активно использовалась ложь и домыслы о Сталине, которого погубили «единомышленники», когда он поставил вопрос о пересмотре марксистской химеры о строительстве социализма: что они могли представить, кровно связанные с нелегально процветавшими нэпманами в центре и на местах?

Последний присоветский съезд писателей Беларуси проходил в обстановке хулиганского свиста и шельмования. Василию Белову, приехавшему на съезд, даже не дали слова.

Стало ясно, кто крутит главные педали. Но это было еще неясно для многих, поверивших в лозунги «Возрождения».

И потому я, после непростого избрания Лукашенко А.Г. президентом страны и переходом на работу в Администрацию, занял такую позицию: не стоит в пику БНФ-овскому Союзу писателей, существующему за счет различных зарубежных «демократических фондов», создавать свой особый писательский союз, который финансировало бы государство.

Опираясь на государственные газеты и журналы и государственную издательскую базу, а также на все областные писательские организации, сохранившие в тот период верность политической позиции Лукашенко, вести диалог, который бы помог прозрению обманутых скрытыми, но принципиальными противниками национального суверенитета, игравшими во всех БНФ-овских структурах главную скрипку.

И так оно долгое время и было: Президент терпеливо вел диалог, стремясь предотвратить полный раскол национальных писательских кадров.

Тайные пособники «национальных фронтов», видя, что их шансы на гегемонию в этих фронтах постоянно тают, выступили, как всегда, с «ррреволюционными» предложениями, открывающими им дорогу к привычной демагогии и определяющему влиянию.

Некий Николай Иванович Чергинец (по свидетельству знавших его людей, прежний футболист Пинхасик), спасаясь от судебного преследования, добился от своих более влиятельных сообщников посылки в Афганистан, где участия в боевых действиях не принимал, оставаясь в Кабуле на административной работе; там пристрастился к написанию милицейских детективов, – готовил себя к дальнейшей карьере.

Вернувшись из Афганистана, добился через свои специфические связи места помощника тогдашнего управляющего делами Администрации И.Титенкова. Когда же пути Титенкова и Лукашенко разошлись (нам неизвестна при этом роль Чергинца, мастера интриги) Чергинец сумел понравиться Президенту и вскоре как надежный товарищ был сделан членом Совета Республики, где «вел» внешние дела. Однако на этом посту проявил себя более всего как демагог: он, неоднократно выезжая в США на сессии Генеральной Ассамблеи, подставил Президенту как видного представителя прогрессивных американских литературных кругов беглого еврея из Киева Маргулиса, которого даже еврей Довлатов характеризовал как полную никчемность.

И Лукашенко вынужден был обнимать и даже целовать этого «художника».

В начале двухтысячных из вестибюля Администрации мне позвонили, и я, как обычно, спустился, чтобы выслушать очередного просителя или жалобщика. Я увидел Чергинца и Аврутина, заурядного еврейского поэта, издававшего за «спонсорские деньги» журнал «Немига».

Они замыслили непростое дело и хотели заполучить хотя бы формально единомышленника.

Когда я узнал, что они пришли с предложением о создании «президентсткого писательского союза», я в довольно резкой форме сказал, что «с вами, ребята, я ни в какой союз не вступлю».

Прошло какое-то время (скучно и грустно напрягать память по такому случаю), и меня вызвал к себе первый заместитель Главы Администрации А.Рубинов, он сказал, что принято решение о создании «президентского» Союза писателей во главе с Чергинцом и Аврутиным. Я изложил ему свое понимание проблемы, сообщив, что в такой союз я никогда не вступлю.

– Воля ваша, но будут зарубежные гости. Никто Чергинца не знает, вы же – фигура известная. Посидите хотя бы в президиуме!

Я сказал, что считаю это невозможным.

– Но есть мнение руководства. С ним нельзя не согласиться. Это будет неправильно понято.

Таким образом я оказался в президиуме съезда. Хотел выступить. Но никаких докладов не было. Не было и выступлений. Были знамена и общий список для избрания в Правление. В списке оказалась и моя фамилия (вот весь смысл показухи), но публично протестовать было бы весьма нетактично. Статисты в зале проголосовали за него.

Гостям обещали обед.

Было объявлено о сборе членов Правления, на котором Чергинец без всякого смущения отрекомендовал себя как председателя Союза, а Аврутина – как первого секретаря. Известная «ррреволюционная» метода: действия явочным порядком. Люди послушно молчали.

«Дай, думаю, проверю всех еще раз на «вшивость».

Беру слово. Говорю, что первым секретарем белорусского Союза писателей не может быть заурядный еврейский поэт.

Чергинец яростно возражает: «Все уже решено!»

Требую проголосовать мое предложение. Поднимается десять рук, т.е. большинство. В их числе Таиса Бондарь, Владимир Каризна, Валентин Лукша.

Но тут вступились прихлебатели (у каждой власти, сколь бы мизерна она ни была, тотчас находятся прихлебатели): обыкновение укоренилось еще со времен «гуской геволюции».

Усердствовал некий Марчук, который мне жаловался прежде, что безработный и «близок к самоубийству», я посочувоствовал, помог ему устроиться в киностудию, а затем главным редактором издательства, а он – позднее хвастался, что за четыре года своего редакторства «не пустил в ход ни единой рукописи Скобелева».

Теперь этот Марчук, угрожая присутствующим, потребовал переголосовать.

Это абсурд – переголосовка. Но в наших условиях все позволено.

За мое предложение – уже 8 голосов.

Я поднимаюсь и ухожу, чтобы никогда более не встречаться в такой «компании».

Злопыхателями и завистниками мне был уготован коварный финал.

Сначала меня атаковывали письмами (с уведомлением, еще боялись, что их могут схватить за руку) о том, что я должен подать заявление о приеме. Я не отвечал.

Приходили на работу «депутации» из полуписателей, которым я говорил: «Ступайте по своим делам, не отнимайте чужого времени!..»

А 13 декабря 2011 г. в «главной президентской газете» «СБ – Беларусь сегодня», где главным редактором бессменный Павел Израилевич (ныне для благозвучия: Изотович) Якубович, Николай Иванович Чергинец (прежний Пинхасик) выступил вроде бы с «отчетом» о деятельности подначального ему «президентского» Союза писателей, но свел весь «отчет» к наглому и перевиравшему все факты сообщению, что «писатель Скобелев Э.М. на Правлении исключен из Союза единогласно, в частности, за разжигание на страницах одного из журналов и газет межнациональной розни, прославление фашизма и оскорбление ветеранов войны».

Я уже не говорю о косноязычии главенствующего «писателя», но где же элементарная совесть? Сплошная ложь и подлоги, стремление любой ценой погубить избранную жертву, – «фирменное советское блюдо» всякой бездарности.

Случайно сталкиваюсь с некоторыми участниками Правления. Никто из них не был на эпохальном заседании, никто не голосовал...

И я дал бы по ушам гнусным интриганам, да как-то неудобно было перед Президентом, которому я служил верой и правдой: не хотелось показывать, кто навязал ему определенные кандидатуры.

Весь жизненный путь моей семьи свидетельствует о том, что мы были честными и порядочными людьми даже после того, как раскрылся действительный облик Маркса, Бланка-Ленина и многих-многих других, упорно, хотя и бездоказательно прославляемых как «гениев человечества»...

Мой отец, военный строитель, в боевых действиях участия не принимал, однако же был награжден многими медалями, в т.ч. «За боевые заслуги», орденом «Красной Звезды» и т.д. Окончил он службу в Североморске в чине капитана второго ранга. За участие в сооружении убежищ для ядерных подлодок удостоен ордена Красного Знамени. Его вручил сам командующий Северным флотом.

Как я мог прославлять Гитлера, которого теперь объявляют главным сионистом (см. интервью бывшего мэра Лондона), имевшим целью побудить евреев где-либо купить территорию для создания своего государства?

Писатель, у которого за плечами многообразное и правдивое творчество, десятки положительных отзывов лучших критиков, – и «антисемит»? Это жалкое хрюканье завистливых и ничтожных субъектов...

А вот как «схавали» наши бравые писатели то, что во главе Союза встал человек, ради спасения своей шкуры истязавший неповинных, двое или трое из которых скончались от побоев, продавший своему компаньону за бесценок писательский Дом отдыха на Ислочи, построивший и перепродавший затем за миллион долларов свой «коттедж»?.. Эти «мелочи» можно было бы и продолжить в судебном разбирательстве, что я и хотел первоначально сделать, да «большие мужи» из Администрации отговорили: «Плюнь ты на этот лай и занимайся своим делом!..»

Вот такова моя роль в создании белорусской писательской организации, которая тихо догнивает, подавленная милицейским авторитетом...

Где ни копни определенный сорт людей, – всюду фальсификация, всюду обман, всюду нечистоплотность и гешефт.

Вопрос: В чем заключаются Ваши профессиональные размышления о писательском мастерстве?

Ответ: У меня есть книга «Узелки на память» (о писательском мастерстве). Книга написана на личном опыте и, конечно, не универсальна. Но в ней есть главное, что создает писателя: требование величайшей личной ответственности за судьбу своего народа и всей цивилизации. Это предполагает мужество, стойкость и умение видеть задние мысли всякого демагога.

Вопрос: Почему в книге «Слово о судьбе каждого» Вы уделяете особое внимание роли общины?

Ответ: Сталин впервые в мире провозгласил строительство социализма.

И советский народ под руководством Сталина добился многих свершений, но истинного социализма так и не построил, потому что тоже искренне верил Марксу, не зная о начинке этого тщеславца и фальсификатора.

Только в 1938 г. он узнал от Христиана Георгиевича Раковского (Хайма Раковера), агента Мирового правительства, возившего до Троцкого деньги и оружие для переворота в России, кто такой Маркс.

Но на носу была война, и трогать этот вопрос, разумеется, не стоило. Сразу после войны возникла масса новых проблем. Но все же Сталин заявил на XIX съезде партии, что пришла пора менять устаревший взгляд на социализм. В доклад и резолюции это не попало ввиду категорического сопротивления всей правящей головки (мол, вызовем смуту), но в разговоре с участниками съезда, как показали новейшие исследования, мнение Сталина было весьма определенным.

Кстати, сказать, я интуитивно многое понял, анализируя последние сталинские годы, когда многое видел и многое слышал лично. Хищения в стране шли на миллиарды рублей, и расстрелы виновных никого не останавливали...

Община – самый древний и самый демократический способ жизнедействия. Община, можно сказать, и создала человечество практически во всех странах. Но выделение частной собственности и верхушки управителей, действовавших повсюду с помощью насилия, сделало общину сначала несамостоятельной, а затем и развалило ее. Хотя в Западной Европе (например, в Германии) общинная структура, хотя и в ином виде, чем прежде, сохраняется и поныне.

Мне кажется, что «новая община», т.е. хозрасчетная община из добровольцев, которую поддерживает государство, не вмешиваясь в ее внутреннюю жизнь, и является той самой совершенно новой и спасительной структурой, о которой говорили на международной конференции, посвященной Побиску Кузнецову.

Вопрос: У Вас много неизданных трудов?

Ответ: Да я почти на две трети не издан, а между тем мое литературное наследие весьма многообразно.

Но об этом я уже говорил. Мною подготовлена и рукопись «Через три необъявленных войны». Это автобиографические заметки.

Не правда ли, интересен уже один тот факт, что я узнал о полной обреченности СССР в 1978 году, когда пошло стремительное разрушение корпуса кадровых советских разведчиков.

Интерес представляют уникальное собрание четверостиший, трехстиший, поэтические драмы (о самых светлых личностях Беларуси, России и остального мира), венки сонетов и записки о современниках и событиях эпохи.

Вопрос: Как Вы оцениваете будущее России, Беларуси и славянского мира в целом?

Ответ: Славянского мира как самостоятельной силы сегодня пока не существует. Что касается России и Беларуси, их судьба определится отношением правящих властей к простому народу, а также отношением к общим для России и Беларуси духовным и политическим ценностям.

Считаю, что на пути у обоих президентов стоят те же силы, которые всегда вредили серьезным реформаторам, – махровая бюрократия и растущая пропасть между богатством и бедностью, между безделием и похотливым влечением к безоговорочной власти и долготерпением людей честных, но нищих.

Отдельно хочу сказать о Лукашенко. На государство, постепенно созданное им, я честно работал более 20 лет.

Обладая волей, талантом организатора и практичным умом, «батька» совершил свой подвиг – создал первое в истории белорусское суверенное государство. Путь его был тернист и сложен, воздействие на него – массированно и многосторонне, которое оно все же выдержало с наименьшими потерями.

В России нередко критикуют Лукашенко. Но кто критикует? И почему так мало самокритики?

Я искренне желаю Владимиру Владимировичу Путину, предметно являющему все новые таланты, здоровья и успехов так же, как и Православию в целом, которому брошен вселенский вызов.

Александра Лукашенко надо понять и принять таким, какой он есть. К сожалению, есть некое подобие нового писательского союза, но нет нового Скобелева, объяснявшего многие решения Президента, в том числе на страницах «Русского Вестника».

После А.Лукашенко Беларусь, несомненно, попадет в жесточайший политический, экономический и социальный кризис, за которым будет стоять улыбчивый, но коварный Запад.

И в Беларуси появятся свои Яценюки, Коломойские и Парашенки и будут править от имени БНФ, используя его как вывеску, – так в Украине ныне правят от имени майдана.

Механизм нового переворота уже, к сожалению, готов. Это повзрослевшие мальчики из БРСМ, молодежной организации, которые повертелись в аудиториях Академии управления и ныне претендуют на высокие руководящие должности и оклады. Не способные в целом на конкретную созидательную работу, они отличаются больше в сфере говорильни и сочинения пустеньких слоганов. Число этих карьеристов невелико, но они сплочены и оказывают большое влияние на конфигурацию «Белой Руси».

Это они настойчиво ставят вопрос о преобразовании Общественного объединения «Белая Русь» в правящую «президентскую партию», мечтая о том, что будут править, как КПСС в последние годы, – никого не слыша и ни с кем, кроме междусобойчика, не считаясь. Будут утверждать, что верны «заповедям и традициям Первого Президента», но верны будут только своим личным кошелькам и интересам тех сил, которые уже зримо толпятся за ними.

Было бы разумно и спасительно в этих условиях поддержать Лукашенко, но не критикой, а конкретной помощью в общих российско-белорусских программах. Запад наглеет, предвкушая в Беларуси «украинский вариант». Он реально возможен, но это не значит, что он непременно осуществится. Пока жив и здоров Александр Григорьевич, главное слово останется за ним. В Беларуси нет пока других лидеров, и они даже не просматриваются.

Сложности в попытках закрепиться в Венесуэле после смерти Чавеса показали, что участие в глобальных играх с США Беларуси не по карману и не по кадровым возможностям.

Стало предельно ясно, что лучше иметь в лице США пусть ненадежного и условного «партнера», чем открытого врага.

При этом Лукашенко всегда заявлял, что отношения с Россией не могут быть предметом торга.

С другой стороны, стало ясно, что те же силы могут ущемить Беларусь и через Москву.

Отсюда задача – любой ценой спасти столь дорогой ценой приобретенный суверенитет, тем более, что структуры в Москве порой произвольно толкуют политику Лукашенко.

Разве не ясно, что сейчас, как никогда прежде, Путину (кстати, что он и делает) лучше поддержать Беларусь, а не превращать ее в уплывающий айсберг.

Вы думаете, Лукашенко не знает, что главное в престиже государства – образование, культура и наука? Отлично знает, но в Беларуси, к сожалению, нет сегодня ни большой художественной и философской литературы, нет выдающихся фильмов, нет ни крупных драматургов, ни композиторов, произведения которых исполняли бы и в Вене, и в Париже. (Хотя всё это не значит, что нет талантливых людей, они не востребованы и потому беспомощны.)

И белорусский Президент, не забывая ни о науке, ни о танцевальных и хоровых коллективах, поневоле делает упор на спорт. Но спорт – тоже дорогостоящая сфера, и поддерживать престиж государства при помощи спорта – не такое простое дело.

Престиж государства надо растить. Но в атмосфере местечковых склок и завышенных финансовых и карьерных претензий это почти нереальная задача.

О публикации в «Русском Вестнике» 13.05.2016. Беспокойство трезвомыслящих людей в связи с истерическим наступлением глобализма по всему фронту в интересах крупного финансового капитала, полностью оправдано. Биометрия в любой форме – вызов национальным интересам любой страны.

Православная Россия – последний бастион борьбы, и православная Беларусь, конечно же, всегда примкнет к этому бастиону.

Что же касается упреков А.Г.Лукашенко в том, что он «сдает Беларусь врагам»: они основываются на неверной интерпретации положения Беларуси и возможностей всего т.н. «постсоветского пространства». Да, недруги проявляют коварную активность и лезут в любые щели, стремясь подорвать единство и сотрудничество славянских стран с остальными народами.

Но А.Г.Лукашенко, при всех трудностях сегодняшнего взаимопонимания, когда негативные акции возможны и со стороны антихристианских адептов глобализма в самой России, достойно держит удары.

Его политика демонизируется теми же глобалистскими прихвостнями в самой России. Они боятся открыто заявить о желательности раскола и пытаются провоцировать Президента Беларуси, возлагая на него всю ответственность за искусственные порой сложности и нестыковки.

Вопрос: Какие у Вас пожелания к новому поколению?

Ответ: Молодежь всех стран должна знать, что в мире настало роковое время: если люди не проявят мужества и не вполне разберутся, куда ведет глобализм, случится ужасающая ракетно-ядерная война и, скорее всего, гибель всех нынешних цивилизаций.

Из одного глобального источника идет порабощение народов, глобалисты пытаются насадить во всех храмах мира своих ставленников и агентов. Все религии на Земле не смогут уже служить нравственности, национальному достоинству и взаимному уважению народов, если духовенство будет заражено стяжательством и лукавством.

Уже сделана попытка отделить белорусское Православие от единого лона Церкви, как случилось на Украине: раскол усилил силы дезорганизации, обмана и поголовного контроля.

Молодежь должна решительно положить конец «гулящей жизни», пьянству, наркомании и табакокурению, как сатанинскому оружию сокрушения национальных государств и превращения народов в безвольную толпу оглупленных зевак и растленных прислужников нового клана кровопийц.

Интернет, новейшие средства коммуникации – это почти идеальный аппарат для антинародного управления миром. И только трезвые и патриотичные люди вполне сумеют выуживать правду из океана сознательной лжи и обмана, бороться за выздоровление больных ныне обществ.

Все эти гнусные «дела» вершатся по всему миру в интересах одного ссудного капитала, который ежечасно и ежедневно прорывается к своей полной гегемонии.

Они действуют и среди писателей, и среди драматических артистов, среди ученых и работников учебных заведений, среди иерархов всех церквей и генеральных штабов армий и кадров спецслужб, они действуют на манер энцефалитного клеща, – люди не чувствуют, когда он их кусает, но жестокого страдают, заражаясь коварным недугом.

Моя судьба уже состоялась, мне уже не помеха любой исход. Но другие? Те, которые по слабости своего духа или по недомыслию содействуют вкрадчивым негодяям? Ведь это не только молодежь всех стран, это самые производительные и мобильные кадры наций, это их будущее, которое погибает на наших глазах. Нам внушают покорность развратом, гниением и страхами за свое будущее. Но это будущее становится все более невозможным...

В заключение хотел бы высказать еще одно, волнующее меня соображение.

Культура, которая не повышает в личности градус нравственности и ответственности, как бы не существует вовсе.

В последние годы существования СССР мы были самым читающим народом. Теперь книги никому или почти никому не нужны. Они обратились в хлам, за копейки продаваемый букинистическими магазинами.

Понимаем ли мы, как коварно обошлись с «самым читающим» народом? Сознаем ли потери от подмены великой книги (говорю о классике) попсой и плясками сначала в телевизоре, а теперь и в Интернете?

Как вообще удалось без всякого сопротивления обессмыслить жизнь и судьбу сотен миллионов людей? Это не технический прогресс, это осуществленный политический замысел, с которым примирился обыватель...

И чего мы все стоим, учителя, идеологи народа и люди, считающие себя (и по праву) «цветом нации»?..

И все же я хотел бы окончить это интервью словами Сенеки: «Чем мы владели, того не отнимешь»...

 

 

(письмо П.В.Тулаеву)

 

Уважаемый Павел Владимирович!

 

Получил Ваши вопросы для интервью в газету «Русский вестник». Поскольку провокаторы и интриганы, используя веками отработанные приемы, закрыли мне доступ в большую литературу, где сами они беспомощны и жалки, отвечаю, поскольку это, вероятно, кому-то интересно, «отчего вдруг замолчал Скобелев», упоминаемый во всех солидных изданиях СССР и России.

Прошу передать мой поклон и добрые пожелания главному редактору «Русского Вестника» Олегу Анатольевичу Платонову, который, находясь в Минске, нашел время позвонить мне на квартиру и любезно предложил мне вновь писать в газету, как я писал ранее, при прежнем главном редакторе Алексее Алексеевиче Сенине.

К сожалению, силы мои уже не те, что были, да и обстановка существенно осложнилась.

В мае 2013 г. я, систематически шельмуемый еврейскими изданиями в Беларуси и их мобилизационным активом, попал в правительственную больницу (так называемую «лечкомиссию»), где продержали меня мучительных полгода и где также пытались травить меня.

Я перенес операцию на открытом сердце, причем лечившие меня врачи не соглашались на эту операцию, прямо говоря, что мое сердце не выдержит, так что мне пришлось добиваться операции совсем в другой больнице, в кардиохирургическом центре директора Мрочека. Виртуозы своего дела, под руководством кардиолога Островского успешно сделали мне сложную операцию, после чего я вернулся в прежнюю больницу, где мне было опять-таки отказано в регулярной операции на простате.

Вообще, я интуитивно с юных лет избегаю врачей и после освобождения от их опеки, не принимаю никаких лекарств, а их выписали целую торбу и снабдили меня «заключениями», по которым, будь они верными, я бы уже давно распрощался с жизнью.

Поскольку я недопустимо затянул с ответами, я посчитал наиболее результативным сразу направить мой текст ответов непосредственно Олегу Анатольевичу, совершенно уверенный в том, что никто меня за это не осудит.

 

С уважением,

Э.Скобелев

 

30.05.2016